Перед смертью не надышишься, говорят.
А мне так легче всего дышится "перед смертью" :))

ОБЕЗЬЯНА

Была жара. Леса горели. Нудно
Тянулось время. На соседней даче
Кричал петух. Я вышел за калитку.
Там, прислонясь к забору, на скамейке
Дремал бродячий серб, худой и черный.
Серебряный тяжелый крест висел
На груди полуголой. Капли пота
По ней катились. Выше, на заборе,
Сидела обезьяна в красной юбке
И пыльные листы сирени
Жевала жадно. Кожаный ошейник,
Оттянутый назад тяжелой цепью,
Давил ей горло. Серб, меня заслышав,
Очнулся, вытер пот и попросил, чтоб дал я
Воды ему. Но, чуть ее пригубив,-
Не холодна ли,- блюдце на скамейку
Поставил он, и тотчас обезьяна,
Макая пальцы в воду, ухватила
Двумя руками блюдце.
Она пила, на четвереньках стоя,
Локтями опираясь на скамью.
Досок почти касался подбородок,
Над теменем лысеющим спина
Высоко выгибалась. Так, должно быть,
Стоял когда-то Дарий, припадая
К дорожной луже, в день, когда бежал он
Пред мощною фалангой Александра.
Всю воду выпив, обезьяна блюдце
Долой смахнула со скамьи, привстала
И - этот миг забуду ли когда? -
Мне черную, мозолистую руку,
Еще прохладную от влаги, протянула...
Я руки жал красавицам, поэтам,
Вождям народа - ни одна рука
Такого благородства очертаний
Не заключала! Ни одна рука
Моей руки так братски не коснулась!
И, видит Бог, никто в мои глаза
Не заглянул так мудро и глубоко,
Воистину - до дна души моей.
Глубокой древности сладчайшие преданья
Тот нищий зверь мне в сердце оживил,
И в этот миг мне жизнь явилась полной,
И мнилось - хор светил и волн морских,
Ветров и сфер мне музыкой органной
Ворвался в уши, загремел, как прежде,
В иные, незапамятные дни.

И серб ушел, постукивая в бубен.
Присев ему на левое плечо,
Покачивалась мерно обезьяна,
Как на слоне индийский магараджа.
Огромное малиновое солнце,
Лишенное лучей,
В опаловом дыму висело. Изливался
Безгромный зной на чахлую пшеницу.
В тот день была объявлена война.

(c) В.Ходасевич

Сегодня после литургии мы с подружкой впервые за это лето натанцевались в приходских лугах. От меня толку мало, я все движения давно позабыла, так за двоих танцевала красавица Сашка, а я по выражению батюшки «ну так, более-менее успешно скакала козлом» :)) А зато радовалась жизни :) Правда, сейчас голова от жары звенит, жуть, круги какие-то в глазах, и в животе кто-то ходит большими ногами. Но очень было хорошо. Но очень колюче. И пятки зелёные болят.

Эмалевый крестик в петлице

И серой тужурки сукно…

Какие печальные лица

И как это было давно.

Какие прекрасные лица

И как безнадежно бледны –

Наследник, императрица,

Четыре великих княжны…

Иногда мне кажется, что я всегда буду искать свой дом только в чужих домах, где я была недолго и случайно. В этом больше досады, чем прелести, но я ничего не могу поделать, как-то неправильно у меня работает сердце. И никого из своих не хочу обидеть, и знаю, что дождь одинаково льет повсюду, и также размокает дорога к реке. Но только в чужом доме я плачу и просыпаюсь потому, что мне снова снится Арбенин. Там соседский мальчишка в сумерки лезет в окно, тараща глаза со страху и больно царапая локти, чтобы потом на моем столе нашлась увядшая травка-тархун. Он серьезен и никогда себя утром не выдаст, но за столом зевает сонно, и, глотая молоко, морщится, и задирается с матерью. Он еще не знает, что я сейчас уезжаю, и корчит мне страшные рожи, висит на турнике  и весело дрыгает ногами, и  может позволить себе молчать. Он думает, ого-го далеко до вечера, куда торопиться, еще успеет, еще покажет самое главное, как под солнцем горят янтарные стены дома, и как в потресканных белых рамах, задрав лапки, умирают шмели.

***

младшие шепчут невыразительно, буднично, даже не все слова выговаривая. старшие воют сладко как матёрые сказочники, с явным интеллектуальным превосходством. а про «шнурок» и «лапку» всё равно страшнее.

малоросс:  чахлик нэвмирущiй

белорус:    здыхля бессмяротна

великорус: КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ   

Я думаю, она была самая обычная. Жила бедно, воду на себе таскала, работала, гуляла, иной раз, если не проспит в воскресенье, сходит на гору, где поклонялись отцы. По вере и национальности она была маслина дикая, а земля ее сухая и безводная, что значит в переводе, Сихарь. И по воду ходила в часу шестом. У нас тоже колодец, так я сама хожу к нему по вечерам, когда солнце ещё на воде. Но здесь я этого часа боюсь. Зачем он полуденный? Да уж, наверно, зачем-то, как всё в мире. Зато как важно, очень, что Он пешком и утрудившись. Я думаю про Назарет. Это чем-то похоже? Говорят, маленький город, белый, пыльный, и дороги узкие.  Я не знаю, я там никогда не была. 

Мне нравится, что она воды попросила сразу. Шустрая. :) Будь на ее месте мужчина, он бы стал думать, просчитывать что-то такое про себя, а в итоге спросил бы угрюмо:  как это может быть? А эта «дай!» глупо, по-женски, мне ужасно нравится. И потом она все-таки разумна и послушна: «Чтобы я больше сюда не приходила черпать». :)  

В разговоре тоже есть такой страшный в надежде момент: от Него целиком зависело быть или не быть этой встрече. Это ведь именно иудеи с самарянами не сообщаются, а не наоборот. Он ведь и ученикам заповедал не ходить к самарянам. И сам не ходил. Так могли и не встретиться, самаряне же связывают Бога с конкретным местом.  Но Он идёт туда, связывая себя сам этим конкретным местом, чтобы там им встретиться  как будто случайно. Это Я, который стою перед тобой. Теперь и самаряне, если уверуют, спасутся. И ты тоже можешь прийти, хотя и маслина. Вот где жизнь. И как она загорелась, кувшин свой бросила, побежала в город. Так, что «стыда» своего не помнила перед людьми, кричала на весь город: «пойдите, посмотрите Человека, который сказал мне всё, что я сделала!..» и вдруг опомнилась, заробела «Не Он ли Христос?» 

Классная история, давно и крепко мне нравится. Сегодня вдруг захотелось спросить, а вам? :) Кто как ее понимает? каким видит себя и где? кто знает ответ? кто волнуется? кто как бы себя повел? а кто не знает, но ему и неинтересно? Если захочется прокомментировать, буду рада.

Почитала Веру Полозкову vero4ka (стихи). Она талантливая, нервная, искренняя и чем-то похожа на Нику Турбину. Говорят, состояние современной поэзии отражает нравственное состояние всей нации. Мне нравится, что, по крайней мере, оно лишено лицемерия: мы маленькие, голенькие и больные как пятилетняя девочка, подмигивающая Свидригайлову. И  самое страшное, что мне не страшно. Меня долго и успешно учили, что поэзия не стоит на месте, что «обжечь» и «заразить» другого это уже немало. И вот, обожжённая и заражённая, я села написать хорошее про хорошую веро4ку. и написала. а потом вспомнила это и заплакала. обо всех на свете стихах. 

на красных лапках гусь тяжелый,
задумав плыть по лону вод,
ступает бережно на лед,
скользит и падает; весёлый
мелькает, вьется первый снег,
звездами падая на брег

к сведению анонимов сердитых и юных

жж-юзер самарянка - не блудница, не еретичка и не «косит под милосердие». она принадлежит ортодоксальной православной церкви, способна отличить историю самарянки от притчи о милосердном самарянине, а свое отношение к «пяти мужьям» и «шестому, который не муж», специально для вас и таких как вы разместила в профиле. пожалуйста, читайте внимательно, и избавьте меня от неприятных сцен.

Христос Воскресе!
приветствуйте друг друга целованием святым! :))

Молодой человек, а ведь я еще помню порядочных людей...

Боже, какая я старая!

(с) Ф.Раневская

Как бодрит френдлента,

за последние пару часов столько тяжких дум об угрюмстве жизни и близкой старости. Пост на вас, что ли, так действует? Давайте тоже подпою, мне тема нравится :) Я в детстве, чтоб не состариться, хотела назло всем помереть в семнадцать лет в красном платье. Как водится, эти самые все стали бы плакать, ах, не оценили, ах, поздно, а я бы сверху смотрела и горько улыбалась. Потом я была уверена, что старость похожа на Алевтину из фильма ‘Зигзаг удачи’, помните ее поразительно зрелый диалог с женихом: «Человек вы, прямо скажем, не симпатичный…» -  «А ты не ершись, я ведь тебе изменять не буду, да и ты мне тоже, кто на такую позарится..» Но суперхитом на всю жизнь осталась намёчтанная мною судьба старенькой учительницы начальных классов в далёкой сибирской деревне: серый платочек, шамкающие туфли без задников, седенький реденький пучок (пропади он пропадом, блин, отстригу нафиг), щёки беззубыми мягкими ямками, очки медленно сползающие на длинный нос  (это он, видимо, вытянется с годами), - с утра до вечера я буду сидеть на вытертом стуле со стопкой школьных тетрадок, мама мыла раму, а ночью (на том же стуле) переплетать и подклеивать драные книжки без начала и конца сухим канцелярским клеем с воткнутой скрепкой. Клюну носом, усну, и тут она меня и настигнет, старость, конечно, старость, а потом я буду щенком на зелёном лугу, хулиганом, мальчишкой играть в футбол с отцом Борисом и смотреть на золотую гриву Аслана бесконечно, и говорить о любви открыто без этой постылой вины быть женщиной, и еще, думаю, смешно, но, может быть, тогда он не прогонит меня, я же буду мальчишкой, братом

По-моему, вся эта развесистая байда явно говорит о том, что старости в помине нет и не предвидится, кому как, а мне бы дожить до зрелости. :) 

Дивные мои, послушайте, вы никогда не умрёте и никогда не состаритесь. Даже если вдруг что-то там, то в самом крайнем случае, может быть, я. но не вы.